2009 Белоголовый Борис

Красный август России. Второе издание, исправленное и дополненное
Автор: Белоголовый Борис Георгиевич

Полонский Я. П.

Яков Петрович Полонский (1819 — 1898) — русский литератор, известный главным образом как поэт. Окончив гимназию в Рязани (1838), поступил на юридический факультет Московского университета. Сблизился с А. А. Григорьевым и А. А. Фетом, познакомился также с П. Я. Чадаевым, А. С. Хомяковым, Т. Н. Грановским.
В журнале «Отечественные записки» в 1840 году опубликовал первое стихотворение. Участвовал в студенческом альманахе «Подземные ключи». В это время познакомился с И. С. Тургеневым, дружба с которым продолжалась до смерти последнего. По окончании университета (1844) жил в Одессе, затем получил назначение в Тифлис (1846), где служил до 1851 года; кавказскими впечатлениями навеяны его лучшие стихи, принесшие молодому чиновнику всероссийскую известность.
С 1851 года жил в Санкт-Петербурге, редактировал в 1859-1860 журнал «Русское слово». Служил в Комитете иностранной цензуры, в Совете Главного управления по делам печати (1860—96).



Вавилонское столпотворение
I.

Немврод.

К небу тащите каменья, рабы!
‎Стройте над сводами своды;
Там будут жалкие ваши мольбы
‎Ближе к Владыке природы.
Стройте, пока царь бичами вас бить
‎Не отменил повеленья,
Мысли великой должны вы служить,
‎Мысль эта — столпотворенье.

Верьте вы радуге, данной в залог!
‎Нет, она сон мой тревожит:
Тот, кто хоть раз потопить землю мог,
‎Вновь потопить её может.
Поднятый грубою силой рабов,
‎Я отстою силу знанья…
Шире моих вавилонских дворцов,
‎До облаков стройте зданье!

Пусть мой Творец топит мой Вавилон,
‎Пусть утучняет костями
Мой вертоград, — я поставлю мой трон
‎Над облаками, с звездами…
Выше громов я воссяду на нём
‎И, не смущаемый ревом
Хлябей морских, буду с гневным Творцом
‎Я говорить с тем же гневом.

Пусть, я скажу ему, стрелы Твои
‎Славу мою озаряют,
Тучи Твои лижут ноги мои,
‎Бури Твои — освежают, —
Звёздный венец Твой горит надо мной,
‎В то же одет я убранство,
Той же вселенной я вместе с Тобой
‎Обозреваю пространство…

II.

Голос в толпе.

Иегова длань простер и зовёт.
‎Глас Его — гром. Одеянье —
Туча, которую буря несёт.
‎Гнев Его — молний сверканье…
Ужас настал, — помутились умы.
‎День почернел от испуга.
Ненависть нас разобщила, и мы
‎Не понимаем друг друга…
Из берегов выступает Евфрат;
‎Столпообразная наша
Треснула башня, подмостки горят… —
‎Зла переполнилась чаша.
Слышится вопль: — пал наш гордый пророк! —
‎Плачущих жён мы уводим…
Запад, прими нас! — Прими нас, Восток!..
‎Боже! спаси нас, — уходим…

III.

Голос Немврода.

Пусть, из-за туч низлетая, гремят
‎Огнезубчатые стрелы,
Пусть эти своды, шатаясь, трещат
‎И загораются, — смелый
Дух мой не дрогнет. Всё тот же я царь. —
‎Трусы! не войте, молчите!
Передо мной ставьте тот же алтарь,
‎Те ж фимиамы курите.

Пусть разбегаются овцы-рабы, —
‎Не побегу я… Природа —
Та же раба. Сила грозной судьбы
‎Не пересилит Немврода:
Новую башню воздвигну я — и,
‎Несокрушимая, станет
Твёрдым оплотом людей и земли —
‎И — в небеса гром мой грянет!!..

Источник


ГРУЗИНКА

Вчера грузинку ты увидел в первый раз
На кровле, устланной коврами,
Она была в шелку и в галунах, и газ
Прозрачный вился за плечами.
Сегодня, бедная, под белою чадрой,
Скользя тропинкою нагорной,
Через пролом стены, к ручью, над головой
Она несет кувшин узорный.
Но не спеши за ней, усталый путник мой,—
Не увлекись пустым мечтаньем!
Мираж не утолит томящей жажды в зной
И не навеет снов журчаньем.
1846 

 БЭДА-ПРОПОВЕДНИК

Был вечер; в одежде, измятой ветрами,
Пустынной тропою шел Бэда слепой;
На мальчика он опирался рукой,
По камням ступая босыми ногами,-
И было все глухо и дико кругом,
Одни только сосны росли вековые,
Одни только скалы торчали седые,
Косматым и влажным одетые мхом.

Но мальчик устал; ягод свежих отведать,
Иль просто слепца он хотел обмануть:
"Старик!- он сказал,- я пойду отдохнуть;
А ты, если хочешь, начни проповедать:
С вершин увидали тебя пастухи...
Какие-то старцы стоят на дороге...
Вон жены с детьми! говори им о боге,
О сыне, распятом за наши грехи".

И старца лицо просияло мгновенно;
Как ключ, пробивающий каменный слой,
Из уст его бледных живою волной
Высокая речь потекла вдохновенно -
Без веры таких не бывает речей!..
Казалось - слепцу в славе небо являлось;
Дрожащая к небу рука поднималась,
И слезы текли из потухших очей.

Но вот уж сгорела заря золотая
И месяца бледный луч в горы проник,
В ущелье повеяла сырость ночная,
И вот, проповедуя, слышит старик -
Зовет его мальчик, смеясь и толкая:
"Довольно!.. пойдем!.. никого уже нет!"
Замолк грустно старец, главой поникая.
Но только замолк он - от края до края:
"Аминь!" - ему грянули камни в ответ.
<1840-1845>

Я.П.Полонский. Стихотворения.
Библиотека поэта. Большая серия. 2-е изд.
Ленинград: Советский писатель, 1954.

Упит А. М. 1929

• Упит Андрей Мартынович (1877—1970) — известный латышский советский писатель-романист, поэт, драматург, переводчик, сатирик и критик, государственный деятель. Народный писатель Латвийской ССР. Герой Социалистического Труда (1967). Лауреат Сталинской премии второй степени (1946). Член РСДРП(б) с 1917 года. Творческая деятельность писателя началась в 1899 году. Во время Первой мировой войны Упит скитался по России и жил на Кавказе. Его именем названа улица в городе Кирове. В СССР имя было присвоено Государственному академическому театру драмы Латвийской ССР. Общественная деятельность Упита в советское время была интенсивной и разносторонней: заместитель председателя (1940—1951) и член (с 1951) Президиума ВС Латвийской ССР; председатель правления СП Латвии (1941—1954).

    «Метаморфозами Иеговы» Упит начал серию своих рассказов о пасторах. Действие рассказа происходит вскоре после образования буржуазной Латвии.

      Рассказ написан и впервые опубликован в 1923 году в сборнике «Метаморфозы» в ответ на призывы буржуазной прессы оказывать духовенству материальную помощь. Упит показывает в нем враждебное отношение старого, преданного прибалтийским баронам духовенства даже к куцей буржуазной демократии.

МЕТАМОРФОЗЫ ИЕГОВЫ

      Некий голос звучал в ушах пастора Зандерсона — все громче, все суровее. Казалось, говорил сам Иегова. Что были прежние грехи перед нынешними вопиющими беззакониями. Скоро прольются дождем сера и огонь, как пролились они на Содом и Гоморру. Все знамения указуют на это. Близится конец мира. Небеса свернутся, как свиток книжный. И тогда он воссядет на облаках и будет судить — судить бесщадно всех этих любостяжателей и хищников, всех разделяющих земли и оскверняющих день субботний, нарушающих таинство брака и священные заповеди, и всех распутников. Всех этих плясунов, альтов и теноров, социалистов и демократов… Тогда опомнятся они, узнают, как надо почитать господ, пастырей и иных наместников бога на земле. Но — поздно. И не будет конца причитаниям и зубовному скрежету…

      Пастор Зандерсон возвел очи к небу. Большая черная туча заслонила солнце. Не тень ли это Иеговы? Да, ныне он вновь познал своего бога и веления его. Если бы не чемодан, он сложил бы молитвенно руки. «Вот я стою пред тобою… Я знаю веления твои». Он стал подниматься на пригорок. Изъезженная за годы войны дорога была вся в буграх. Ботинки покрылись слоем пыли. Чемодан оттягивал руку. Гнев, клокотавший в сердце пастора, вырастал с каждым шагом.

    Три старика, сидя на чурбаке возле богадельни, покуривали и вели задушевную беседу. Завидев пастора, они не спеша сунули трубки в карманы и привстали. Девчонка, прислуга учителя, лежала на животе в траве и, задрав вверх голые ноги, играла с кошкой. Взгляд пастора скользнул мимо этой картины, сердце его переполнял гнев Иеговы. Раскаты голоса Иеговы отдавались в висках…

      Пастор поглядел по сторонам, стараясь не смотреть ни на кого в отдельности. Однако он все видел. Он привык видеть не глядя. Человек пятьдесят — ну, чуть побольше. Немного же собралось послушать слово божие после стольких лет безверия и нечестия. У стены, прямо на полу, сидела старуха Зельгис — и больше никого из пасторской усадьбы… Взгляд пастора остановился на окне. Над головами сидящих виднелся темный силуэт липы. Нет, то была не липа… То была тень Иеговы. Иегова не оставит его.

      — Это государственная реформа. Обдумывайте свои слова.

      — Мне… обдумывать! Мне — слуге и избраннику божию, который должен отвечать перед ним за эти души? Мартынь Юргит! Я все обдумал и знаю, что мне говорить. Не я буду говорить, но пославший меня. Мартынь Юргит! Посмотрите на мои ноги — они покрыты пылью, но я не хочу отирать их. Пусть я уподоблюсь тому, кто был гласом вопиющего в пустыне и кто не боялся обличать в глаза правителей. А в Писании не сказано, что тогдашние правители были социалистами, что они свергали установленный богом строй. И я скажу им это — скажу слова, которые вложил в мои уста Иегова. Пусть мой голос звучит в полупустой храмине — его услышат! Ему будут вторить эти немые стены. Я велю отворить окна, чтобы все эти погибшие люди трепетали от ярости господней. И те, которые устраивают гуляния и с плясками отправляются в пасть дьявола. И те, которые курят здесь папиросы и болтают, как в кабаке. Те, которые не конфирмуются до двадцати лет и сожительствуют вне брака, довольствуясь лишь записью в дьявольские списки, и те, которые не крестят детей до трех лет…

      Но тут тяжелая рука Юргита непочтительно опустилась на плечо пастора. От неожиданности он так и остался с полуоткрытым ртом.

      — Тише, ваше преподобие… Я так и знал. И это меня больше всего тревожило. Потому мне так не хотелось идти сюда. Каким вы были, таким и остались. Вы что, забыли консисторию, суд, следствие и прочие неприятности?

      Пастор оглянулся — тень Иеговы все еще стояла за окном.

      — Я ничего не забыл. Я не кичусь гонениями, которые испытал по вине безбожников. Но я знаю, что в день воскресения из мертвых они будут мне зачтены. Я готов вновь взять крест свой и нести. Ибо этого хочет он. Такова его воля!

      Пастор обвел глазами комнату. Хотя очки были чистые, он ничего не видел. Опустил голову и заметил чернильное пятно и вырезанные на еловой доске буквы «К» и «П». Голос Иеговы больше не звучал в его ушах, только в висках сильно бился пульс.

      Он поднял голову и теперь увидел самое главное. Загорелые лица, пытливые глаза… Белые с низким вырезом блузки и приколотые к ним букетики цветов… Старуха, приходившая за своими шестьюдесятью рублями, вытирала глаза большим синим платком.

Вдруг он услышал собственный голос:

      — Я господь бог твой, бог могущественный и гневный…

      Его остановило чье-то негромкое, пискливое покашливание. Кашлял Юргит. При этом он как-то странно посматривал на пастора… И тот опомнился. Его устами заговорил прежний Иегова… Дома дочь сама стирает свою белую блузку, она носит на груди букетик искусственных фиалок… Он посмотрел в окно. Там уже не видно было черной тени Иеговы. Только чуть дрожала зеленая листва старой липы. Сквозь прогалы в ветвях тянулись, как струны, солнечные лучи. За развалинами волостного правления открывалась лазурь небес. На травке возилась с кошкой дочка прислуги учителя…

      — Но я бог милосердия и любви, я творю милость до тысячи родов боящимся меня и соблюдающим заповеди мои. Аминь.

      Дальше пошло успешнее. Пастор отмахнул полу талара и достал из кармана набросанный в Риге конспект проповеди. Он время от времени заглядывал в него, однако не слишком строго следовал всем пунктам. В ушах его звучал иной голос, иные слова были в его устах.  

      — Велик гнев Иеговы, но велико и милосердие его. Он сотворил человека существом слабым и греховным и потому дарует ему прощение как непослушному, но любимому дитяти. Все мы пребываем в немощах и неведении — знатные и простолюдины, богатые и бедные. Но сила господня осеняет нас и мудрость его являет нам свет.

      Так говорил теперь Иегова. И чем дальше, тем ревностнее возвещал пастор веления его. Раньше он не признавал громкой и пустой риторики. Но теперь он изменил своему характеру и обычаю. Ибо таково было веление божие, такова его воля…

1923

Упит Андрей - Метаморфозы Иеговы

ᘀ



Автор: Упит Андрей
Название: Метаморфозы Иеговы
Жанр: Проза, Классическая проза
Издательство: Художественная литература
Год издания: 1970

Писемский А.Ф.

Писемский кисти Ильи Репина

Писемский Алексей Феофилактович (1821 — 1881) — русский писатель. Окончил математическое отделение Московского университета (1844), дебютировал в печати в 1848 году. Писемский по своему литературному весу не уступал Толстому и Достоевскому. Его сочинения переводили на европейские языки. Редактировал журнал «Библиотека для чтения». В журнале «Искусства» заведовал литературным и театральным отделами.

Масоны

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I

     Пол спальни был покрыт черным ковром с  нашитыми на нем золотыми как бы каплями или слезами. По одной из стен ее в алькове виднелась большая кровать под штофным пологом, собранным вверху в большое золотое кольцо, и кольцо это держал не амур,  не гений какой-нибудь, а летящий ангел с смертоносным мечом в руке, как бы затем, чтобы почиющему на этом ложе каждоминутно напоминать о смерти. Передний угол комнаты занимала большая божница, завершавшаяся вверху полукуполом, в котором был нарисован в багрянице благословляющий бог с тремя лицами,  но с единым лбом и с еврейскою надписью:  "Иегова".  Под ним висели иконы,  или,  точнее  сказать,  картины  религиозного содержания:  Христос в терновом венке,  несущий крест с  подписью:  "nostra salus" (наше спасение); Иоанн Креститель с агнцем и подписью: "delet peccata" (вземляй грехи мира) и Магдалина в пустыне с подписью: "poenitentia" (покаяние).

III

      Приведя в  порядок свою комнату,  Егор Егорыч с час обыкновенно стоял на молитве, а потом пил чай. В настоящее утро он,  несмотря на то, что лег очень поздно, поступил точно так же  и  часов в  девять утра сидел совсем одетый у  письменного стола своего. Перед ним  лежал лист чистой почтовой бумаги,  а  в  стороне стоял недопитый стакан чаю. Кроме того, на столе виднелись длинные женские перчатки, толстая книга в бархатном переплете,  с золотыми ободочками,  таковыми же ангелами и надписью на средине доски: "Иегова". Далее на столе лежал ключик костяной, с привязанною к нему медною лопаточкой;  потом звезда какая-то, на которой три рога изобилия составляли букву А, и наконец еще звезда более красивой формы, на  красной  с  белыми  каймами  ленте,  представляющая кольцеобразную змею, внутри которой было сияние,  а в сиянии - всевидящее око. Ключик и лопаточка были общим знаком масонства; звезда с буквою А - знаком ложи, вторая же чуть ли не была знаком великого мастера.

 ЧАСТЬ ВТОРАЯ

X

     - Но откуда же произошли эти названия: ученик, товарищ, мастер?

     - Ах,  эти названия я могу вам объяснить, но для этого должно начать со слова "масон"!  -  воскликнула с одушевлением gnadige Frau.  -  Вы, конечно, понимаете, что по-русски оно значит каменщик, и масоны этим именем назвались в  воспоминание Соломона{231},  который,  как  вы  тоже,  вероятно,  учили в священной истории,  задумал построить храм иерусалимский; главным строителем и архитектором этого храма он выбрал Адонирама;  рабочих для постройки этого храма было собрано полтораста тысяч,  которых Адонирам разделил на учеников, товарищей и мастеров,  и каждой из этих степеней он дал символическое слово: ученикам Иоакин,  товарищам Вооз,  а  мастерам Иегова,  но так,  что мастера знали свое наименование и наименование низших степеней,  товарищи свое слово и  слово учеников,  а ученики знали только свое слово.  Сделал он это затем, чтобы,  расплачиваясь с  рабочими,  не  ошибиться  как-нибудь,  и  когда  те получали  от  него  плату,  то  каждый  должен  был  шепнуть  Адонираму свое наименование, сообразно которому он и выдавал, что следовало. Догадавшись об этом,  три жадные ученика:  Фанор, Амру и Мафусаил, желавшие получать больше денег,  решились выпытать у Адонирама слово мастеров.  Воспользовавшись тем, что по  вечерам Адонирам ходил осматривать в  храме работы,  первый из  них, Мафусаил,  остановил его у  южных ворот и  стал требовать от него,  чтобы он открыл ему слово мастеров;  но Адонирам отказал ему в том и получил за то от Мафусаила удар молотком;  потом то  же повторилось с  Адонирамом у  северных ворот,  где Фанор ударил его киркой. Несчастный Адонирам бросился спасаться, но едва он успел кинуть в  колодезь золотой священный треугольник,  чтобы он не достался кому-либо из непосвященных,  как был встречен у  восточных ворот Амру,  которому он  тоже не  открыл слова мастера и  был им  за  то  заколот насмерть циркулем.  Тело Адонирама убийцы тайно вынесли из храма и  вместе с этим телом куда-то  скрылись.  Соломон очень разгневался по  этому случаю и, выбрав  девять  старейших  мастеров,   велел  им  непременно  отыскать  труп Адонирама и изменить свое символическое слово Иегова,  ибо, по своей великой мудрости,  Соломон догадался,  что ученики убили Адонирама, выпытывая у него слово  мастера.   Избранники  сии  пошли  отыскивать  труп  и,   по  тайному предчувствию,  вошли на одну гору, где и хотели отдохнуть, но когда прилегли на землю,  то почувствовали,  что она была очень рыхла;  заподозрив, что это была именно могила Адонирама,  они  воткнули в  это  место для  памяти ветку акации и возвратились к прочим мастерам,  с которыми на общем совещании было положено:  заменить слово Иегова тем словом,  какое кто-либо скажет из  них, когда тело Адонирама будет найдено; оно действительно было отыскано там, где предполагалось,  и когда один из мастеров взял труп за руку, то мясо сползло с костей, и он в страхе воскликнул: макбенак, что по-еврейски значит: "плоть отделяется от костей". Слово это и взято было мастерами вместо слова Иегова.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

III

     - Слово,  -  толковал  он  далее,  -  произносится таким  образом,  что

вопрошающий шепчет ответствующему: А. и Е.

     - Но  что  же  это за  слова такие?  -  невольно полюбопытствовал Аггей Никитич.

     Вибель вполне объяснить это несколько затруднился.

     - Полагаю, что первая буква обозначает Адонирама, а вторая - Иегову.

     Аггей  Никитич  выразил  кивком  головы,   что   это  им   понято.   Он действительно об Иегове и об Адонираме слыхал и читал.

     - Ответствующий,  - снова приступил Вибель к поучению, - немедленно при этом  поднимает ладонь  к  лицу  своему и  потихоньку шикает,  напоминая тем вопрошающему о  молчании;  потом оба брата лобызаются,  три раза прикладывая щеку к щеке... - Записали все мои слова?

1880—1881

А.Ф.Писемский. Собр. соч. в 9 томах. Том 8-9
     Издательство "Правда" биб-ка "Огонек", Москва, 1959

Гехт Семён Григорьевич

• Гехт Семён Григорьевич (1903—1963) — русский советский писатель, принадлежал к «южно-русской» школе. Считался учеником И. Э. Бабеля. В одесской прессе 1920-х годов публиковался под именем Соломон Гехт, в официальных документах — Авраам Гершевич Гехт.
      Дебютировал шарадой в журнале «Детство и отрочество» в 1912 году; в том же году его стихи были опубликованы ещё в двух номерах этого журнала. В 1916—1922 годах работал «мальчиком»-фальцовщиком, затем рассыльным, подсобным рабочим и наборщиком при типографии в экспедиции газеты «Одесские новости». Начал активно публиковаться в 1922 году, поначалу писал стихи. С 1923 года, вместе с Ю. Олешей, М. Булгаковым, Ильфом и Паустовским, входил в штат сотрудников газеты «Гудок» (во время войны её военный корреспондент). В 1926 издательство «ЗиФ» выпустило книгу рассказов Шолом-Алейхема «Шестьдесят шесть» в переводе С. Гехта, позднее продолжил переводить рассказы Шолом-Алейхема и Мопассана. В 1930-х гг. также писал очерки для журнала «Наши достижения». Один из авторов книги «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина» (1934). В мае 1944 арестован, осуждён на 8 лет за «антисоветскую агитацию». Отбыв срок, в 1952 поселился в Калуге, затем в Подмосковье. Реабилитирован в 1955.

1890 - Плеханов

Гео́ргий Валенти́нович Плеха́нов (1856 — 1918) — теоретик и пропагандист марксизма, философ, видный деятель российского и международного социалистического движения. Входил в число основателей РСДРП, газеты «Искра».
      Автор работ по философии, социологии, эстетике, этике и истории общественной мысли России. В 1921 году в одной из своих статей Ленин призвал изучать всё написанное Плехановым по философии, «ибо это лучшее во всей международной литературе марксизма».

РУССКИЙ РАБОЧИЙ

В РЕВОЛЮЦИОННОМ ДВИЖЕНИИ

Статьи 1885—1903 гг.

      Но оставим пока гг. «сочинителей» и бросим взгляд на путь, пройденный русской социал-демократией с того времени, когда вышло первое издание моих воспомина­ний. В то время наши товарищи только еще спрашива­ли себя, можно ли и следует ли им перейти от пропа­ганды к агитации; теперь агитация приняла такие широ­кие размеры, о каких они тогда боялись и мечтать. В то время наши товарищи уже приобрели прочное и плодо­творное влияние в рабочих кружках; теперь рабочая масса, или — выражаясь скромнее, но зато точнее — пе­редовые слои рабочей массы видят в них своих надеж­нейших руководителей и внимательно прислушиваются к их голосу. В то время наши товарищи только еще стремились занять господствующее положение в русской революционной среде; теперь это положение принадле­жит им бесспорно, безраздельно и бесповоротно. И всего этого они достигли, несмотря на усердие полиции и на иудины поцелуи «критиков». Хорошо тому жить, у кого бабушка ворожит. За нас, русских социал-демократов, ворожит бабушка-история, и ее ворожба быстро подви­нула вперед наше дело.
      Известно, однако, что noblesse oblige. У кого есть та­кая знатная бабушка, тот и сам должен непрестанно «содержать себя в струне» и помнить, что на нем лежат великие обязанности. До сих пор наше дело подвигалось вперед очень быстро, но поступательное его движение, наверное, сильно замедлится в будущем, если мы не су­меем разрешить тех практических задач, которые вы­росли перед нами именно благодаря нашим огромным успехам. Самой важной из этих задач является, без вся­кого сомнения, организация. Вопрос о ней имеет теперь такое же решающее значение, какое лет десять тому на­зад имел вопрос об агитации. Он лежит в центре всех остальных практических вопросов настоящего времени. Не разрешив его, мы ни для одного из них не найдем вполне удовлетворительного решения. А когда он будет разрешен, они решатся, можно сказать, сами собой. Тогда нами будет сделан новый, огромный шаг вперед, с которым начнется новая эпоха в истории нашей пар­тии. Тогда даже наиболее упорные хулители русской со­циал-демократии вынуждены будут признать, что ей суждено собрать под свое знамя все живые силы рево­люционной России. И тогда она будет иметь полное право сказать всякому искреннему революционеру, как говорил Иегова еврейскому народу: «Аз есмь Господь Бог твой, и да не будут бози инии разве мене!»
Текст статьи Г. В. Плеханова «Русский рабочий в революци­онном движении» опубликован в журнале «Социал-демократ», Женева, 1890.
© И. Н. Курбатова, В. А. Уланов, составление, комментарии, 1989.
ЛЕНИЗДАТ 1989,
63.3(0)53 П38.
ISBN 5-289-00710-5

---

---

Красный август России

Белоголовый Б. Г. 

      Плеханов, "основопоположник русского марксизма" и дедушка Пролетарской Диктатуры, осудил Октябрь, по-
Стр. 270

Стр 271

Автор: Белоголовый Борис Георгиевич
М. Кучково поле, 2009 - 288 стр. 2-е издание